a_nikonov: (Александр Никонов)
"Больше всего в конце 20-х годов вождя беспокоили проблемы с желудочно-кишечной сферой. Диагноз «диарея» (понос) подтверждается историей болезни Сталина. У него были постоянно позывы, врачи считали, что у него хроническая дизентерия. В его аптечке находилась сода, чтобы преодолеть изжогу, препараты дисульфан, капли Иноземцева, салол, сульфазол, сульфатиазол, черника, которые обычно используются при поносе и расстройствах желудка. Но рядом находились и геморроидальные свечи, касторка, пурген и сернокислая магнезия, которые применялись при запорах."
Гелий Клейменов "О личной жизни Иосифа Сталина."

"...я высматриваю другую папку: копии медицинских карт Сталина и Аллилуевой. Заглядываю туда. Господи! Сталин, оказывается, страдал непрерывными поносами."
Викторий Юдкин "Аллилуева товарищу Сталину."

82332
a_nikonov: (Александр Никонов)
Вспоминают соратники:
"...после войны, Сталин стал раздражительным. Я же по старой привычке рассказывал ему все, что знал, что происходит в стране, что народ волнует. Говорил, что нет мяса, нет некоторых товаров и о других недостатках. Сталин стал нервничать, сердиться - почему нет? Раз он очень раздраженно стал меня допытывать, почему нет продуктов. Я ответил, как думал. Это было время, когда Маленков в Совмине ведал сельским хозяйством. Я сказал Сталину: "Пусть Маленков скажет, почему отсутствуют необходимые продукты, ему легче это сделать". Я правду говорил. Сталин посмотрел на Маленкова. Тот молчал, делая вид, что со мной спорить нечего. Сталин, видимо, понял, не стал допрашивать Маленкова, ибо тот все равно не мог ничего объяснить.
И до этого, и в данном случае Маленков или Берия наступали мне на ногу под столом, давая понять, чтобы я перестал такие откровенные вещи говорить. Я смотрел на них удивленно. Потом, когда спорил с ними, доказывая, что я прав, они мне говорили: "А какая польза от этого? Это только раздражает Сталина. Он начинает нападать то на одного, то на другого. Ему надо говорить все то, что понравится, чтобы создать атмосферу благополучия, не портить обстановки за обедом". Я срывался еще несколько раз, но меня вновь предупреждали, и постепенно я стал говорить о делах мало и между прочим."
a_nikonov: (Александр Никонов)
Вспоминает бывший секретарь Сталина:
"Ничего остроумного Сталин никогда не говорит. За все годы работы с ним я только один раз слышал, как он пытался сострить. Это было так.
Товстуха и я, мы стоим и разговариваем в кабинете Мехлиса - Каннера. Выходит из своего кабинета Сталин. Вид у него чрезвычайно важный и торжественный; к тому же он подымает палец правой руки. Мы умолкаем в ожидании чего-то очень важного. "Товстуха, - говорит Сталин, - у моей матери козел был - точь-в-точь как ты; только без пенсне ходил". После чего он поворачивается и уходит к себе в кабинет. Товстуха слегка подобострастно хихикает."
a_nikonov: (Александр Никонов)


У каждого события - множество причин, уходящих в прошлое и сошедшихся в точке настоящего. Одну из причин сталинских репрессий я уже разбирал ранее. Теперь коснемся второй. Сталин ведь с помощью репрессий не только набирал бесплатную рабсилу на свои "стройки коммунизма", с неменьшей радостью он убивал и собственное окружение, включая ближайших друзей - для чего?.. В этом рябой напоминал Ивана Грозного, который сладострастно с помощью опричников резал, снимал кожу, колесовал, сажал на кол, топил и простых людей, и бояр. Сталин, кстати, называл Ивана Грозного "учителем", любил посещать его могилку в Архангельском соборе. Но зверства Ивана Грозного историки объясняют его психической болезнью и маниакальной подозрительностью. А чем объяснить зверства Сталина?
Давайте за ответом на этот вопрос обратимся к человеку, который знал Сталина много лет, плотно с ним общался и был с ним на "ты". Морально приготовьтесь. Там много текста и много крови...


"В 1934 г. он настолько привязался ко мне, что по вечерам мы сидели долго, говорили, он мне советы давал. Однажды предложил остаться ночевать у него на даче. Я, конечно, остался. Звонил жене, что остаюсь ночевать у Сталина. Это был первый случай, когда я не ночевал у себя дома. Для жены это было нежелательно. Прошло несколько дней, и он опять предложил остаться ночевать. Я снова предупредил жену, что не приду домой, так как она всегда меня ждала, в какое бы время я ни приходил. Когда это произошло в третий раз, вижу (хоть жена не говорит прямо, но по глазам видно), что она не знает, верить мне или нет. А как можно было проверить, что я у Сталина? Можно было верить только на слово. Правда, она меня знала, никаких оснований для ревности за всю нашу жизнь у нее не было. И все же в следующий раз, когда Сталин стал оставлять меня ночевать, я сказал, что моя жена волнуется, когда меня нет дома. Он не настаивал.
После меня у него часто ночевал Сванидзе, брат его первой жены. Видимо, ему было скучно совсем одному. Позже, когда Сванидзе не стало, у Сталина никто ночевать уже не оставался, и он не предлагал этого никому.
Он запирался в спальне один изнутри. Видимо, у него появилась мания преследования на фоне его расправ с людьми. И страх..."

Что случилось со Сванидзе. Разгром семьи.
"...работая на Кавказе, я со Сванидзе не встречался и потому не был знаком с его прошлой партийной деятельностью. Его партийная кличка "Алеша" так и осталась за ним, хотя звали его Александром.
Позже, работая в Москве, я узнал, что Сванидзе давно состоит в рядах партии, что он является братом первой жены Сталина и что они со Сталиным были старыми партийными друзьями. У них были хорошие товарищеские и, я бы даже сказал, братские отношения. Он приходил домой к Сталину с женой или один в любое время, и мы, члены Политбюро, заходя иногда на квартиру к Сталину, часто встречали там супругов Сванидзе, которые или ждали прихода Сталина или уже были с ним вместе.
Потом Сталин предложил мне взять Алешу Сванидзе на работу и поставить во главе Акционерного общества по экспорту марганца Наркомата внешней торговли. Я с удовольствием это сделал, потому что Сванидзе был подготовленным человеком, имел высшее образование, хотя и по гуманитарным наукам, был знаком с экономическими проблемами и с банковским делом, да еще хорошо знал немецкий и французский языки. Человек он был солидный, спокойный, неторопливый, обходительный. Любил подумать над вопросом всесторонне, посоветоваться. Человек твердых взглядов, Алеша был всегда выдержан, не любил задевать чужого самолюбия, но и не терпел, когда задевали его "дворянское" самолюбие: он был из дворян.
Потом Сванидзе был поставлен во главе Внешторгбанка, назначен заместителем председателя Госбанка. Дела вел очень большие. Он хорошо исполнял свои обязанности, знал внутреннюю политику, понимал ее. Часто вместе со мной бывал у Сталина, принимал участие в обсуждении вопросов внутренней политики, вопросов кредитования, финансирования. Сталин сам старался привлекать его к рассмотрению таких вопросов.
Я с ним близко сошелся еще и потому, что жили мы по соседству на одной даче. Как-то Сталин предложил Сванидзе с женой и Аллилуеву Павлу с женой поселиться в свободном доме на даче, где я жил со своей семьей и соседями семьями Варского, Карахана. Наши дома находились на одной территории. Вечерами мы часто встречались... Хотя он был не особенно разговорчивым, из наших бесед о Кавказе остались в памяти высказывания Сванидзе о Берия, острая критика его поведения, его политики и т.д. Свою критику Берия Алеша не скрывал и от Сталина, который, поддерживая Берия, не одергивал и Сванидзе.
Берия, конечно, знал, что Сванидзе бывает на квартире у Сталина, приходит к нему запросто, а иногда и ночует там. Понимал, что из этого ничего хорошего для него не будет. Главное же было то, что Берия стремился лишить Сталина всяких источников информации с Кавказа, кроме самого себя. Он добился того, что очень многие товарищи, которые могли бы быть источниками такой информации, были ликвидированы.
Это случилось в декабре 1937 г., когда Берия был уже в Москве - сначала как заместитель Ежова, а потом сам возглавил НКВД. В этот период я не так часто встречался со Сталиным, как раньше. Однажды, возвратившись с работы около двух часов ночи, я узнал от работника охраны, что только что арестовали и увезли Сванидзе и его жену.
Я был поражен, ходил по комнате, мучительно думал и не понимал, что происходит. Если в отношении других Сталина могли ввести в заблуждение работники НКВД, то в отношении Сванидзе это было невозможно, потому что Сталин знал его почти полвека со всех точек зрения, лично знал, дружил с ним, знал его политические взгляды. Они дружили до последних дней, и я не слыхал, чтобы они поссорились, чтобы Сталин был недоволен им или выражал ему недоверие. Более того, Сванидзе был в последние годы единственным из тех, которые близко дружили со Сталиным, пользовались его расположением и ночевали у него дома. Все это происходило потому, что Сталин этого хотел, что Сталин ему доверял! Как же могли его арестовать?
Через несколько дней я ужинал у Сталина. Были и другие товарищи. Сталин понимал, что я озабочен тем, что случилось с Алешей, и, не дожидаясь вопроса с моей стороны, спросил: "Ты слышал, что мы арестовали Сванидзе?" Я ответил: "Да, но не знаю, как это могло случиться". - "Он немецкий шпион", - сказал Сталин. "Как это может быть? - удивился я. - Если бы он был шпионом, то вредил бы. Фактов же о его вредительстве нет. Какая польза от такого шпиона, который ничего не делает?" - "Верно, он ничего, видимо, плохого не делает, - ответил Сталин, - потому что он шпион особого рода, особого вида: он имел задание не вредить, а лишь сообщать немцам информацию, которую он получает в Наркомате внешней торговли, информировать о том, что происходит в руководстве партии и государства".
"Как это могло случиться?" - спросил я. "Он был интернирован в первую империалистическую войну и был завербован немцами в лагере. С того времени он и служил источником информации для немцев, - ответил Сталин. - В его функции не входил террор, только информация. Вот теперь это вскрылось, и мы его арестовали". Да, все знали, что без ведома Сталина не могли арестовывать известных в стране деятелей: только Сталин давал санкцию на их арест. После ареста эти люди живыми из тюрьмы не выходили, за исключением отдельных лиц.
В 1941 г., уже во время войны, я и еще несколько членов Политбюро были у Сталина. Берия там не было. Сталин знал, что у нас со Сванидзе были хорошие отношения, потому, обратившись ко мне, сказал: "Ты смотри, какой Алеша!" - "А что такое?" - спрашиваю я с надеждой (я думал, что Алеши уже нет в живых). "Его приговорили к расстрелу, - продолжал Сталин. - Я дал указание Меркулову, чтобы он перед расстрелом ему сказал, что если попросит прощения у ЦК, то будет помилован. А Сванидзе ответил: "У меня нет никаких грехов перед ЦК партии, я не могу просить прощения". И, конечно, приговор привели в исполнение. Смотри, какой Сванидзе: не захотел просить прощения! Вот какая гордость дворянская", - закончил Сталин. "Когда это было?" - спросил я. "Недавно его расстреляли", - ответил Сталин...
Большая доля ответственности в этом деле ложится на Берия, ибо он считал Сванидзе своим личным врагом и старался обмануть Сталина, пользуясь его невероятной мнительностью. И это ему удалось. Видимо, Сванидзе не сломили, и ложных показаний на себя он не дал - тогда личные показания, выбитые путем пыток, являлись достаточным основанием для расстрела без суда. А здесь, видимо, никаких фактов не было, и его держали в тюрьме долго, до подходящего момента. Вот война и стала этим "подходящим" моментом. А в следующем, 1942 г. была расстреляна и жена Алеши - Мария Анисимовна. Сгинули в безвестность и обе сестры первой жены Сталина - Мария и Александра.
Не только Сванидзе, но и другие члены семьи Сталина, его родные не избежали репрессий, хотя они ни в чем не были виноваты.
Вообще вся семья оказалась разгромленной, причем это коснулось и родных второй жены Сталина - Надежды Аллилуевой...
Ее сестра Анна Сергеевна, которая была старше Нади на пять лет, вышла замуж за бывшего секретаря Дзержинского - Реденса, хорошего человека, поляка по национальности. Реденс занимал ответственную должность в органах ЧК, бывал у Сталина, у нас дома.
У Аллилуевых было и два сына. Старший Федор... Другой сын - Павел, комиссар бронетанковых войск Красной Армии, был замечательным человеком, хорошим коммунистом. Он пользовался уважением Сталина, всех нас... Но как-то совершенно неожиданно он умер в ноябре 1938 г., сразу же после возвращения из Кисловодска, где отдыхал в санатории. Говорили, подвело сердце.
Через 18 дней после странной смерти Павла был арестован Реденс и в том же году расстрелян. Я часто бывал у Сталина с женой и видел, что Сталин хорошо относился к Павлу и его жене, к семье Анны, и было удивительно, что уже после войны, в декабре 1947 г., была арестована вдова Павла и ее новый муж, в начале января 1948 г. - ее дочь от Павла, 18-летняя Кира, а через несколько дней сестра Надежды - Анна. Было совершенно непонятно, зачем Сталин это сделал [а без его санкции это было невозможно]...
Незавидна и судьба детей Сталина.
Трагично сложилась жизнь Якова - сына от первого брака... Когда Яков окончил институт и стал инженером, он бывал у Сталина, и у них сложились вроде бы нормальные отношения. Но Сталину не нравилось, что Яков стал энергетиком, и он посоветовал сыну пойти в армию и стать офицером артиллерии. Яков сразу же согласился, был принят в Московскую артиллерийскую академию, которую закончил перед войной...
Когда Яков попал в плен, немцы стали разбрасывать от его имени листовки с призывом к русскому народу выступить против советского строя и против Сталина. Эти листовки появлялись и возле нашей дачи, и я читал их. Было ясно, что это провокация. Никто не верил, что сын Сталина стал предателем. И Сталин в это не верил. Он был, конечно, возмущен, что сын попал в плен. Это было в то время, когда Сталин издал приказ: в плен не сдаваться, а если попал в плен, то жена и все остальная семья высылаются. Поэтому Сталин выслал и жену Якова в Сибирь. Кажется, он и не видел ее никогда.
Казалось, счастливо складывается судьба его дочери Светланы: отношение Сталина к ней было в общем хорошее. Молчаливая, спокойная, скромная, она всем нам очень нравилась. И со стороны Сталина к ней отношение было отеческое. Испортилось оно, когда Светлана вышла замуж за студента Морозова, еврея по национальности. Морозов дружил с нашими детьми, мы были хорошего мнения о нем. Светлана родила от него сына.
К этому времени у Сталина антиеврейские чувства приняли острую форму. Он арестовал отца Морозова, какого-то простого, никому не известного человека, сказав нам, что это - американский шпион, выполнявший задание проникнуть через женитьбу сына в доверие к Сталину с целью передавать все сведения американцам. Затем он поставил условие дочери: если она не разойдется с Морозовым, того арестуют. Светлана подчинилась, и они разошлись. Морозов очень долго не мог устроиться на работу. С этой просьбой он обращался к моей жене и сыновьям. Через некоторое время удалось его устроить на работу в научный институт. Он до сих пор работает научным сотрудником, как был, так и остался хорошим человеком.
Через какое-то время после развода дочери Сталин нам говорит: "Я беседовал со Светланой, за кого ей выйти замуж. Она сказала, что выйдет или за Степана Микояна, или за сына Берия - Серго. Я сказал ей: "Ни за того, ни за другого. Тебе надо выйти замуж за сына Жданова". Я очень обрадовался, что Сталин дал такой совет. Если бы выбор остановился на моем сыне, Сталин стал бы вмешиваться в жизнь нашей семьи. Берия тоже говорил, что очень хорошо, что Светлана не вышла замуж за его сына: "Это было бы страшно"...
Совершенно непонятный разгром собственной семьи! Никто не мог даже подумать, что за всеми этими арестами, ссылками кроется "политическое дело". Люди эти были преданы Сталину.
Но эти факты могут пролить свет на общее психическое состояние Сталина."


Что случилось с другими. Разгром кадров.
"Как-то в 1937 г. я был у Сталина. Он достает документ ОГПУ и говорит, что мой заместитель по Наркомпищепрому Беленький занимается в наркомате вредительством и что его надо арестовать.
Я знал Беленького как добросовестного, честного работника. Энергичный, активный - таким все знали его в наркомате. Я его знал еще с 1919 г. по Баку... Поэтому, не глядя в документ, сказал: "Ты же сам его знаешь!"
Сталин прореагировал на это очень нервно. Стал доказывать, что Беленький подхалим, лебезил передо мной, надувал меня, а я слепой в вопросах кадров, что на него есть показания.
Резкая и острая полемика была у меня со Сталиным. Он грубил, говорил мне, что я не понимаю ничего в кадрах, вредителей терплю, что подхалимов люблю, защищаю их. Я ничего не мог сделать в отношении Беленького, и его тогда все-таки арестовали.
Прошла неделя, вызывает меня Сталин, дает протокол допроса Беленького. "Вот смотри, - говорит, - признался во вредительстве. Ручался за него, вот читай!" Читаю и узнаю о невероятных вещах. Говорю Сталину: "Это невероятные вещи, таких вредительств даже и нет!" Сталин говорит: "Он же пишет, сам признался!.."
Такая же история повторилась в 1937 г. при аресте Одинцова - начальника Главсахара. С ним я работал в Ростове в 1926 г., где он был начальником земельного отдела. Выходец из крестьян, хороший, честный человек, имел большой практический опыт.
После него был арестован Гроссман - начальник жировой промышленности, уважаемый в наркомате человек.
Та же участь постигла моего заместителя Яглома. Он ранее был сторонником Томского, его правой рукой в ВЦСПС. После того как Томский покончил жизнь самоубийством, Яглом был переведен на хозяйственную работу, работал у меня. Способный человек, организатор хороший, я его поддерживал.
Емельянов - начальник Главстроя, пользовавшийся моим доверием, знающий дело работник, тоже был репрессирован.
По поводу ареста этих и некоторых других лиц проводились примерно такие же разговоры, как и в отношении Беленького. ГПУ требовало их ареста, я их защищал, Сталин настаивал, и их арестовали. Через некоторое время давали читать протоколы, где они признавали выдвинутые им обвинения. Этим Сталин доказывал мою слабость в отношении кадров.
Но, даже получая показания этих товарищей из рук Сталина, я не верил им, но не в силах был что-либо сделать...
А.А.Сольц - старый большевик, член РСДРП с 1898 г. Его справедливо называли совестью партии. Будучи членом Президиума ЦКК партии и членом Верховного Суда СССР, а затем занимая ответственные посты в Прокуратуре СССР, доказывал, что вредительства нет. Он рассматривал дела репрессированных и считал, что они неправильно привлечены к ответственности. По этому поводу он обращался и к Сталину. Через некоторое время Сольц исчез..."


Как уцелел Тевосян. Психическая болезнь Сталина.
"Лишь немногим из тех, кто попал в поле зрения ГПУ, удалось избежать гибели. Среди таких "счастливчиков" был Иван Федорович Тевосян. О жизни этого человека следует сказать особо.
Тевосян был одним из самых интересных, толковых, принципиальных, твердых по характеру, талантливых людей. Я его знал, когда он был мальчиком лет 15. На Х съезде партии он и Фадеев, оба в возрасте 18 лет, были делегатами с решающим голосом. В нелегальных условиях Тевосян налаживал связи, привлекал молодежь на сторону партии. Он оставил в Баку о себе самое лучшее впечатление. Потом ушел учиться, окончил институт, стал металлургом.
Орджоникидзе его возвысил. Он стал начальником треста "Электросталь", большие успехи делал в работе. Орджоникидзе восхищался им, ценил его, в своих речах много раз о нем похвально говорил.
По инициативе Орджоникидзе Тевосяна послали на фирму Круппа изучать производство высококачественных сталей у немцев. Он начал там работу с мастера цеха. Проявил большие способности. Немцы были поражены его знаниями, организаторскими способностями.
Тевосян вырос до наркома судостроения и много сделал хорошего на этом посту. Сталин был им доволен.
В 1939 г., когда Ежов и Берия (на тот момент зам. Ежова - А.Н.) уже несколько лет, как косили руководящие кадры, они стали подкапываться под Тевосяна...
Как раз в это время Ежов представил материал против Тевосяна, которого обвинили во вредительстве какие-то арестованные инженеры.
Я как-то был у Сталина, и он мне говорит: "Вот на Тевосяна материал представили, верно или неверно? Жалко, хороший очень работник". - "Это невероятная вещь, - ответил я, - ты сам его знаешь, я его знаю, Серго его хорошо знал. Не может этого быть!" - "На него такие невероятные вещи пишут!" Затем, подумав, он предложил устроить очную ставку: "Ты участвуй в очной ставке, пускай Молотов еще будет, вот вам двоим поручается. А там будут присутствовать Ежов и еще работники ЧК".
Мы согласились и пошли в здание НКВД. Привели двух инженеров, лет по 40-45, болезненных на вид, изнуренных, глаза у них прямо не смотрели, бегали по сторонам. Тевосян сидел и напряженно ждал.
Мы их спрашиваем, что они могут сказать о Тевосяне плохого. Отвечают: "Очень давно, когда он учился вместе с нами, мы жили в общежитии и плохо было со снабжением, мы как-то ходили за кипятком, и Тевосян критиковал и ругал советскую власть за то, что плохо поставлено дело снабжения. В общежитиях не было кипяченой воды и т.д., словом, ругал советскую власть".
Мы с Молотовым переглянулись. Понимаем, что это не может быть основанием для обвинения Тевосяна во вредительстве. Спрашиваем: "А еще в чем виноват Тевосян?" Отвечают, что он был связан с немецкими специалистами, с немецкой агентурой, добился приглашения в Россию немецких специалистов, потому что у Круппа служил, и вел дело против советской власти. Спрашиваем: в чем же вредительство Тевосяна проявилось?
Один из инженеров отвечает, что производство качественной стали получается лучше на древесном угле, а не у электростали. Уральские металлурги дают самую высококачественную сталь, работая на древесном угле. В Швеции развитие производства стали идет на древесном угле. Тевосян же зажал развитие этой отрасли металлургии и переводит дело на производство электростали, а это ухудшает качество стали. У немцев нет дров, поэтому они и вынуждены перейти на производство электростали, но качество стали при этом получается хуже. У нас же дров хватает, а Тевосян вместо развития древесной стали все переключает на электросталь. Это вредительство.
Из всех показаний это было самым острым аргументом.
Действительно, почему мы должны переходить на производство электростали, качество которой хуже? Мы тогда только знали, что шведская сталь высокого качества.
Просим Тевосяна объяснить. Он был очень взволнован, бледен, но не горячился. Сказал: "На другие вопросы отвечать не буду, а в отношении электростали скажу. Действительно, я поворачиваю дело с древесного угля на электросталь. Я считаю это совершенно правильным делом. Неверно, что качество электростали хуже стали, производимой на древесном угле. Это во-первых. Во-вторых, при огромном росте потребности Советского Союза в качественных сталях никаких уральских лесных ресурсов поблизости не хватит металлургическим заводам, чтобы всю эту сталь произвести на древесном угле, не говоря уже о стоимости. Это очень дорогое удовольствие и в смысле количественном невыполнимая задача. А у немцев, у Круппа, получается очень хорошее, высокое качество стали, и мы у себя наладим это. Никто не может доказать, что наша сталь хуже".
У меня прямо от сердца отлегло, как аргументированно, убедительно он доказал это. Неприятно было смотреть на лица этих несчастных обвинителей: глаза у них блуждали, они смотрели на чекистов и, наверное, думали, как те поведут себя с ними после этого.
У Ежова была двусмысленная улыбка. Он чувствовал, что его обвинение провалилось и что Тевосян реабилитировал себя. У Берия было довольное лицо. Тогда я не понимал, почему довольное, - потом стало ясно, что он использовал дело Тевосяна против Ежова, чтобы еще больше его скомпрометировать. У Молотова же лицо было как маска. Он умеет это делать, когда хочет.
Обратно к Сталину ехали на одной машине все вместе: Ежов, Берия, я и Молотов. Я говорю: "Какая великолепная реабилитация!" Молотов молчит, Ежов и Берия тоже молчат. Видимо, думали, что говорить при Сталине лучше, чем здесь: у каждого были какие-то свои планы.
Приехали к Сталину. Он спрашивает: "Ну как дела?"
Я сказал: "Первое обвинение, выдвинутое против Тевосяна, чепуховское, а в главном обвинении - он доказал, что он прав".
"Вячеслав, а ты как?" - спрашивает Сталин. Молотов сказал, что здесь не все ясно. Нельзя, как Микоян, безоговорочно утверждать. Надо еще выяснить. И больше никаких аргументов не привел.
Ежов молчал. Берия сказал, что даже нет оснований к обвинению Тевосяна. Это ему надо было сказать, чтобы "высечь" Ежова.
Сталин говорит: "Не надо арестовывать Тевосяна, он очень хороший работник. Давайте сделаем так (ко мне обращается). Он тебе доверяет, ты его хорошо знаешь. Ты вызови его и от имени ЦК поговори с ним. Скажи, что ЦК известно, что он завербован Круппом как немецкий агент. Все понимают, что человек против воли попадает в капкан, а потом за это цепляются, человека втягивают, хотя он и не хочет. Если он честно и откровенно признается и даст слово, что будет работать по совести, ЦК простит ему, ничего не будет делать, не будет наказывать".


a_nikonov: (Default)
Чему на учат, так сказать, семья и школа?.. А также нерушимый блок коммунистов и патриотов?
Мы слышим от них, что Сталин был прав, проводя ускоренную индустриализацию и коллективизацию. Некоторые, правда оговариваются, что "фермерский путь был бы более эффективным, чем коллективизация" . Они понимают, что "тяжелые негативные последствия были вызваны исключительно высокими темпами коллективизации," но тут же заявляют, что иного выхода у Сталина не было, ибо надо было готовиться ко Второй мировой войне. Да, пишут эти любители Совка, "возможно, более эффективно было бы добиться двухукладности системы: наряду с обобществлением земель и собственности бедной части сельского населения, которая ничего от этого не теряла, сохранить «кулацкие», а по существу фермерские, хозяйства. Но кто тогда пошел бы из села в индустрию?"
Отвечаю: а кто пошел на заводы во всем остальных странах, прошедших тот же путь? Да вот та самая разорившаяся голытьба и пошла бы! Неэффективные собственники. А по поводу войны...
Это даже смешно - отсюда, из будущего, зная о том, как повернулась история и о том, что 22 июня 1941 года Гитлер напал на СССР, проецировать эти знания на двадцатые годы, когда никакого Гитлера еще не было. Посмотрите на Китай. Он взлетел буквально за десять лет, став из нищей крестьянской страны гипериндустриальной державой, главная проблема которой - как бы удержать экономический рост, как бы не перегреть экономику. А всего-то для этого нужно было не загонять людей в лагеря, а просто отказаться от социализма. И инвестиции хлынули. А про то, как Сталин поступал с иностранными инвесторами, в частности, и людьми вообще, прекрасно рассказано в моей книге "Бей первым!"
Обычно коммуняки возражают: мол, про то, что мир, установленный в Европе после Первой мировой, был непрочным, и так все знали. И приводят слова маршала Фоша: "...маршал Фош произнес фразу, известную всему миру: «Мы подписываем не мир, а перемирие на 20 лет». Такие пророческие слова выглядят пророческими только из будущего - и только потому, что сбылись. А сколько газеты той поры излучали других слов - о прочном мире. Они не сбылись и забыты. История - штука не программируемая маршалом Фошем.
Также красные говорят, что СССР находился во враждебном окружении и должен был готовиться к войне. Так это из-за вас он и находился во враждебном окружении, пидарасы! Если не вы, если бы не коммунисты со своими закидонами, никто бы и не угрожал нормально развивающейся капиталистической России, как никто не угрожал Финляндии, Англии или Турции. СССР представлял тогда раковую опухоль человечества, поэтому неудивительно, что здоровые ткани пытались эту хуйню отторгнуть. Или хотя бы ограничить рост опухоли. А учитывая, что коммуняки истерически выли про мировую революцию, понятно, как это всех тогда пугало.
Напомню также, что Гитлера Запад поощрял своими бездействиями к действиям на востоке, а Сталин поощрял своего друга Гитлера к действиям на Западе. Гитлер был совместным проектом Запада и Востока. Лошадкой, на которую ставили обе стороны. Поэтому Запад прощал ему всякую херню, а Сталин так вообще натравливал его на Англию, снабжая стратегическими ресурсами и не стесняясь об этом говорил.
Наконец, напомню коммунякам, что Вторая мировая началась не 22 июня 1941 года, а 1 сентября 1939 года - когда Сталин и Гитлер решили поделить Польшу. Без разрешения Сталина Гитлер на Польшу не напал бы, он не мог оказаться один против всех, "в кольце фронтов" - и против Запада, и против СССР. А оказался бы, если бы Сталин его проект не поддержал. Но два политических уркагана делили Европу - и поделили.
Известный тут всем клоун Хуйгад писал, повторяя зады красной пропаганды, что вероломное нападение Сталина на Польшу, "это была вынужденная необходимость отодвинуть границы от подальше от стратегических центров. Не будь этой оккупации, немцы бы за пару марш-бросков оказались бы в Киеве, Ленинграде и далее в Москве." Ага! Точно так же "вынужденно" СССР напал на Финляндию, аннексировал три Прибалтийские страны, вторгся в Румынию, без объявления войны напал на Иран и Японию. Все это было вынужденно! Нам все они угрожали или просто были некрасивыми.
Но вот ведь какой парадокс... Тому же Хуйгаду shevalex грамотно ответил: "Считаем:
Пакт. Раздел Польши. Расстояние от общей границы с Германией до Москвы - 1300 км.
Пакт не подписан. Польша нетронута. Расстояние от границы Германии до Москвы - 1600 км." Вот и весь хуйгадовский аргумент...
Мне тут, кстати, добрые люди прислали плакат времен войны.

И плакат времен дружбы с Гитлером:
a_nikonov: (Default)
Ужин. А что смотреть по ТВ во время приема пищи? Вопросов нет - "Волга-Волга". Цветной! С детства его не видел. И хотя жена на каждом загибе сюжета говорила "ёб твою мать, переключи это", я не переключал. Не переключал, смотрел. Сталинские каналы. Теплоход "Иосиф Сталин". Сталинский ампир. Простые советские люди рассекают на парусных яхтах, летают на дирижаблях. Господи, как я ненавижу это время...
Как я его ненавижу!
Оно как-то схлынуло, запамятовалось, было, но пару лет назад я встретился с Ефимом Шифриным и говорил с ним долго-долго-волга-волга. И когда он, будучи бесподобным рассказчиком, описывал... ну просто рассказывал мне о своем колымском детстве (он - сын врага народа), а я просто слушал. А когда расшифровывал запись, меня то и дело прошибало то на слезу, то на скрежет зубовный. А ведь ничего он такого необычного и жестокого не рассказал - просто жизнь мальчика, родившегося на Колыме. Обычные детали. Обычный сталинский ампир. Но...
Да ну вас на хуй!
тут
a_nikonov: (Default)
Смешно получилось. Мы просто разговаривали. А сзади подкрался он, партийный лидер. И по советско-начальственной привычке важно пожал нам руки. Поочередно. Это было демократично!
Ну что вам сказать о впечатлениях? Рука у Зюганова большая и теплая. Но он не знал, с кем здоровается, а то бы сто раз подумал, подавать ли руку Никонову, Марку Солонину и Дмитрию Захарову. Ведь мы трое представляли сторону антисталинистов на программе "НТВшники", а Зюганов пришел защищать Сталина. Кстати, Марка Солонина и Дмитрия Захарова порекомендовал устроителям шоу именно я. Потому как и тот, и другой придерживаются суворовской точки зрения о том, что Сталин готовил нападение на Европу.
Два слова о программе. Программа была посвящена Сталину. Но из-за обилия гостей программа не получилась, сценарий сломался, буквально за пять минут все превратилось в сплошной ор, базар и кашу. А крик, как пожар - перескакивает с человека на человека, полностью сжигая все сценарные построения. В общем, перебор гостей и подтемок (война, личность Сталина, репрессии, любовницы Сталина, внуки Сталина и пр.) никогда ни к чему хорошему не ведет. Как они будут резать и монтировать, я не знаю.
Одно радует - я познакомился в кулуарах с Солониным вживую. Марк сейчас работает в Подольском архиве, пишет очередную книгу. Рассказал интересные вещи:
- Исаевцы и антирезунисты весь год бегали с радостными воплями о том, что в 2009 году, наконец, рассекретили уйму документов о первой половине 1941 года. "Видите! - Кричали они, капая слюной. - Все рассекретили! Не готовил Сталин войны против Европы! Нет никаких тому доказательств!" Но как рассекретили? Прихожу я в архив, заказывают документы киевского военного округа... Понятно почему Киевского - потому что именно оттуда Сталин хотел нанести удары на Краков, Катовице и вниз... Мне выносят папки. Смотрю. Одна пустота, мусор. А документов оперативного отдела нет! Где они?.. Просматриваю папки рассекреченного и вижу чудо...
Дело в том, что архивисты кричат, что никакой тайны нет и только потому еще не все документы о войне рассекретили, что их тонны, и девочки просто не успевают шлепать печати о рассекречивани... Пиздежь! У них не только есть время, чтобы рассекречивать, но и находится время на то, чтобы засекречивать! 50 папок, которые должны были быть рассекречены в 2009 году, засекречены повторно! То есть их не рассекретили когда-то через 30 лет после войны, засекретив еще на 30 лет. И вот теперь снова засекретили еще на 30 лет! Значит, они знают, гады, что там!
Но это еще не все. Даже среди рассекреченных документов многие просто никому не выдаются на руки! Спрашиваю работников архива, почему. "А потому, - отвечают, - что у нас есть приказ эти документы не выдавать."
Этот приказ Солонину удалось добыть. Завтра он уезжает домой в Самару и про прибытии выложит на свой сайт этот дивный подзаконный акт, который запрещает выдавать на руки документы, "содержащие негативные сведения..."

PS Касательно названия поста. По ходу программы выяснилось, что, будучи в ссылке, Иосиф Джугашвили трахнул там 13-летнюю деревенскую девочку. Она забеременела, родила, и потомки этой девочки на программе были представлены в наилучшем виде.

Profile

a_nikonov: (Default)
a_nikonov

April 2017

S M T W T F S
       1
2 3 4 5 6 7 8
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 04:36 pm
Powered by Dreamwidth Studios